Слишком мала была сошка, чтоб метать перед ней бисер. Но и спускать с рук подобные сплетни тоже не следовало. Ведь страдал престиж Конторы. А по молодости лет и романтизму мировосприятия допустить этого Женя никак не мог. Не хватало ещё, чтобы всякая там шушера, прорвавшаяся за границу по великому блату, а то и попросту – через постель какого-нибудь заштатного партийного инструктора, без всякого на то повода безнаказанно хаяла СВЯТОЕ. Он дёрнул кое-какие ниточки – и в 24 часа три наиболее болтливые девицы вылетели первым же рейсом на Родину. Поговаривали, не задержались они и в Столице, несмотря на наличие московских прописок и длинные лапы родственников. У Конторы хватка оказалась покрепче. С той поры техперсонал Женю стал побаиваться. А следом за ним – и младший дипломатический состав. Хотя он и проходил по другому ведомству. Разумеется, после всего случившегося ШЕПТАТЬСЯ по Жениному адресу не прекратили. Но теперь, по-крайней мере, делалось всё это уже не столь явно и с большой оглядкой. Что Женю вполне устраивало.

Сегодня у Жени был РАБОЧИЙ ДЕНЬ. Резидент проводил операцию по съёму ПОЧТЫ – а поскольку последние дни местная контрразведка пасла его по-чёрному, то к операции прикрытия привлекли практически весь личный состав посольской КОНТОРЫ. Резидент был тёртым калачом, зря рисковать не любил – и будь на то его воля, послал бы за ПОЧТОЙ кого-нибудь из своих подчинённых. Ему до пенсии оставалось всего полгода, и он вовсе не стремился к геройским поступкам. Ни в Зорге, ни в Гордоны Лонсдейлы Резидент не метил. Но его КОНТАКТ – вот ведь, мерзавец этакий! – заявил, что ни с кем другим на связь выходить не будет. Мол, не верю никому, кроме моего старого, доброго друга. И ПОЧТУ передам только ему. И баста! Не работай КОНТАКТ на Контору несколько лет – и весьма результативно, в этом его желании моментально бы заподозрили ловушку.