– А почему бы и нет? – пожал плечами австриец. Лицо его оставалось бесстрастным и невозмутимым, как у Сфинкса в египетской пустыни.

– А ты-то как до отца добираться станешь? Продумал пути?

– Да придумаю что-нибудь… – неуверенно ответил парень.

На что Келлерман нахмурился и резко отчеканил:

– Так не годится! Вот что, – он отошёл к столу, порылся в бумагах, валявшихся там в сплошном беспорядке, и вытащил несколько крупных купюр. Протянул поэту: – Держи! Доберёшься до вокзала, там тебя встретит один человек, он поможет тебе выбраться отсюда. Кстати, – он на мгновение стал озабоченным, – а кто-нибудь ещё знает об этой… находке?

– Никто.

– Ну и хорошо.

…Но даже семейная изворотливость не спасла юного поэта. Покидая Париж, он наткнулся на каких-то бандитов, которые без лишних церемоний просто изрешетили его из «скорпионов» – и тщательно обыскав карманы, скрылись с места преступления. А вот к Сулейману судьба оказалась более благосклонна. Парень сумел пристроиться в «Блан кепи» – и даже дослужился до сержантского звания. Повидал мир, участвовал во многих зарубежных операциях своего подразделения – и спустя двадцать лет благополучно вышел на пенсию. Осел на Корсике – разумеется, под другим именем. И жил долго и счастливо, пока по пьяному делу не поссорился с местными контрабандистами. Те, не долго думая, воткнули ему нож в горло. Но это уже была другая история, к которой найденный в Париже архив не имел никакого отношения.

ПРОЛОГ 3

1985 год. Вена. За 15 лет до описываемых событий.

День был обычный, похожий на все прочие. Женя проснулся рано. Потянулся, аж до хруста в позвоночнике, скинул одеяло и выбрался из кровати. На удивление, спать больше не хотелось. Хотя последние пять недель – во сколько бы Женя ни ложился, он всегда не мог выспаться. Ходил потом по посольству сонный и мрачный, под перешёптывания девчонок из секретариата – мол, не иначе, наш «Красавчик» опять МЕСТНУЮ подцепил, всю ночь потом ей ВВИНЧИВАЛ достоинства самого передового общественного строя на планете перед загнивающим капитализмом! Откровенно говоря, Жене на эти пересуды было абсолютно наплевать.